Larra~
Быть светом самому себе
В одном древнем замке жил-был чародей. Был чародей очень богатым и очень могущественным. Одну часть его бесчисленного богатства состовляли несметные сокровища - золото и камни самоцветные, которые занимали большую часть его огромного холодного замка. И не просто занимали, а заваливали до самого потолка 134 из 210 обширных залов и комнат. Впрочем, ему казалось этого очень мало - ведь он терпеть не мог вид пустых комнат без блеска и сверкания горы драгоценных металлических побрякушек и стекляшек. А людей, которые могли бы жить в пустующих комнатах, кроме него в замке не было. Да и зачем? Он и сам прекрасно со всем справлялся, ведь он же был чародеем! Притом самым великим и могущественным во всем королевстве, даже, пожалуй, во всех 6ти окружающих королевствах. Хотя истинная причина была в том, что он терпеть не мог других людей. Теплота людских сердец и душ его ужасно раздражала, даже порой немножко выводила из себя. Поэтому он предпочитал греть свое ледяное каменное сердце блеском своих бесчисленных бриллиантов и монет. По правде сказать, многие жители королевства вообще-то сомневались, было ли у этого чародея сердце и душа вообще. Ибо чародей слыл не только своим могуществом, но и жадностью и жестокостью. Когда ему становилось очень скучно и слишком неуютно от вида одной из пустующих комнат, он садился в свою волшебную летающую карету и летел в какую-нибудь местность, где от одного его устрашающего и ужасающего вида люди кидались со всех ног собирать для него все мало-мальски ценное, что у них имелось, лишь бы чародей поскорее оставил их впокое. Награбив очередную порцию сокровищ, чародей возвращался в свою крепость, засыпал все в пустующую комнату и получал капельку удовлетворения от своей добычи и убавления пустого места. Правда капельки хватало обычно ненадолго. А еще помимо несметных богатств у чародея были в имении бескрайние земли. И для того, чтобы они тоже не пустовали, да и кушать тоже надо было, он завел себе овец. Овцы быстро расплодились на плодородной земле и стадо их стало также бесчисленно, как и сокровища в замке. Вот собственно это и была вторая половина его богатства. Овцы чародея были, как и большинство обычных овец, очень глупы. Их счастливая беззаботная жизнь состояла из поедания вкусной сочной травки днем и сна под теплым ночным небом тех солнечных краев. Впрочем переодически им приходилось терпеть стрижку, после которой они становились ужасно смешными и с виду тощими, отчего говорили друг другу, что срочно нужно поесть свежей нетронутой травки на дальнем лугу и побольше, побольше, потому что худая овца - до безобразия глупая овца. А еще в жизни каждой овцы однажды наступал самый главный день, о котором в тайне мечтала каждая из них - День Великого Овечьего Вознесения. Это был день, когда достигшая высочайшей мудрости овца (а это, по секрету сказать, определялось величиной овечьего курдюка - главным местом накопления овечьей мудрости) удостаивалась высочайшей чести попасть в Высший Мир своего Хозяина и Повелителя Чародея, которого они называли своим Величайшим Богом. Они очень гордились, что они принадлежат Великому Хозяину-Богу и втайне все овечье стадо считало себя богоизбранным. Еще бы - ведь ни у одного лесного зверька, ни у одной лесной птахи не было такого могучего хозяина-бога, как у них. Хотя все лесные твари поклонялись Солнцу-Богу, дарили ему свои песни, свои звериные и птичьи пляски и радость своих сердец, взамен получая Его тепло и животворящую силу. Но овцы считали, что это очень глупо. Они даже посмеивались над громадными медведями, которые не смели даже и приближаться к чародеевым овцам, говоря друг другу: "Смотрите, смотрите, хоть сильнее медведя зверя нет, зато его не охраняет наш Бог, наверно нет животных, достойней нас! Да, мы единственные твари, избранные попасть в Высший Мир к нашему Богу в день Великого Овечьего Вознесения, когда наш Господь являет своей величайшей милостью свой сияющий лик из круглого отверстия своего Высочайшего Мира!" И они начинали дружно блеять: "Слава, слава нашему Господину! Мы твои преданные рабы на веки веков!" Чародей же, слушавший хвалебные молитвенные речи своих раболепствующих подчиненных (а всем известно, что чародеи прекрасно владеют языком животных), лишь довольно усмехался. Он ведь ко всему прочему был еще и ужасно властолюбив. Власть над людьми ему не приносила удовольствия, т.к. он людей ну просто не выносил, впрочем это было вполне взаимным. А его многочисленное, даже лучше бесчисленное овечье поголовье для удовлетворения его ненасытной жажды власти пришлось как нельзя кстати. Он знал, что овцы почитают его богом, что он принимал как само собой разумеющееся и, как и полагается истинному богу, как он считал, пользовался всеми привелегиями своего статуса. Например, мог круглосуточно выслушивать диферамбы в свой адрес, особенно ему нравилось, когда овцы хором блеяли чарующие овечьи псалмы. Но главная божья обязанность - это распоряжаться судьбой своих покорных рабов. Чародей же делал это весьма своеобразным способом. Как и всем людям ему иногда приходилось испытывать обычное человеческое чувство голода. Тогда он влезал в свою высочайшую обзорную башню, выглядывал из круглого окна на свои бескрайние поля, присматривал себе овцу пожирнее. Тут один взмах рукой - и выбранную овцу окружало облачко волшебного разноцветного искрящегося дыма, медленно поднимая ее в воздух и также медленно неся ее прямо в окно чародеевой кухни. Овцы обычно при этом впадали в религиозный экстаз, дружно при этом блея: "Слава, слава нашему Господину, слава нашему Господу-Богу!" Конечно, ведь это и был пик их существования, когда счастливица-овца, достигшая высочайшей степени мудрости (конечно, посмотрите на ее превеликую мудрость, накопившаяся в таком огромном отвислом курдюке!) отправлялась прямо на Святые Небеса в Высочайший Мир их обожаемого божества. Чародей же в святые-святых небесах, а именно в своей чародеевской кухне ловким движением перерезал прилетевшей счастливице-овечке горло, не особо заботясь перепачкается он кровью или нет, таким же ловким волшебным движением снимал с нее шкуру и готовую тушку другим движением направлял на вертел в раскаленую печь, потому что любил хрустящую корочку на хорошо пропеченом мясе или прямо в котел с водой, если хотел суп. Вот так и шли дни чародея. Так и продолжалось богоизбранное существование овец.
Мудрые говорят, что это продолжается и по сей день...